— А ты гораздо более практичен? — Это прозвучало скорее как утверждение, нежели вопрос.

— Совершенно верно, — ответил Ник, умело обходя груду корреспонденции и непрочитанных рукописей. Дядя Фредерик питал тайное пристрастие к разного рода научным изысканиям, особенно в области истории. Немногие из его светских знакомых знали об этой серьезной стороне его характера — среди них он скорее пользовался славой поклонника женщин, нежели чего-либо другого, — однако в любительских академических кругах его почитали как специалиста-эксперта по флоре и фауне Древнего Египта.

— И с более обширными запросами, — бормотнул дядя.

Эта мысль не была новой для графа, а Ник считал ее верной уже с давних пор.

Второй сын графа Торнкрофта, отец Ника, Джеймс Коллингсуорт не унаследовал ничего, кроме семейного имени, но, казалось, ни к чему более и не стремился. И никто не был более удивлен, чем его старший брат, узнав, что Джеймс намерен сколотить собственное независимое состояние. Поиски подходящих возможностей привели его и его жену в Америку. К несчастью, желания Джеймса никак не совпадали с его способностью действовать и его характером. Если он и был к чему-то расположен, как, впрочем, и мать Ника, то главным образом к беззаботной и веселой жизни. Он ни в малой мере не обладал темпераментом, необходимым для успешных финансовых операций, и мог бы разбогатеть только в том случае, если бы унаследовал чье-либо значительное состояние. Даже потом Ник, переехав в дом дяди Фредерика, нередко гадал, сохранилось ли бы семейное достояние, если бы старшим братом оказался не Фредерик, а Джеймс.

Тем не менее Джеймс был хорошим человеком, добросердечным и благородным. Воспоминания Ника о родителях были оттенены веселостью и любовью. И хотя жили они отчасти в долг, отчасти при материальной поддержке дяди Фредерика, Нику в детстве никогда не приходили в голову мысли об ошибках или недостатках отца. Если эти ошибки не имели значения для его родителей, почему они должны волновать его самого?