Он такой непреклонный и суровый… и мрачный, ужасно серьезный, совсем невеселый, — заявила Жюль. — Единственное его достоинство заключается в том, что он дьявольски красив.

—Жюль!

Но Жюль продолжала тараторить, не обращая внимания на слова сестры:

— Мне безразлично, каким ты его считаешь, он похож, похож, ужасно похож на Скруджа в молодости

— Они дружат уже много лет, и Николасу повезло, что у него друзья, настроенные не столь критически, как ты, — съязвила Лиззи. — Не забывай, кстати, что жизнь у него далеко не такая приятная, как у нас.

— Да, да, я знаю, он сирота и все такое, — снова зачастила Жюль, удобнее устраиваясь в кресле. — Мой характер и вправду нуждается в исправлении, но вообще-то говоря, человек должен хотя бы изредка улыбаться.

— Он улыбается достаточно часто, — возразила Лиззи, стараясь убедить скорее самое себя, а не сестру, ибо Николас и в самом деле редко улыбался, но тем больше радости доставляла эта редкость.

Николас Коллингсуорт приобщился к их кругу, пожалуй, уже больше десяти лет назад, когда умерли его родители. Осиротевший мальчик поселился у своего дяди-холостяка, графа Торнкрофта, который был давним другом родителей Лиззи, герцога и герцогини Роксборо. Джонатон и Чарлз сразу приняли Николаса как друга, трио стало неразлучным. Мальчики вместе учились и проводили каникулы в одном из трех фамильных имений. Николас был более замкнутым, чем Джонатон и Чарлз, и Лиззи уделяла ему гораздо меньше внимания, чем кому-либо из друзей брата. Николас, как и Чарлз, просто постоянно присутствовал в ее жизни, но в отличие от Чарлза мало значил в ее глазах.

Три года назад Николас и его дядя отправились в большое путешествие — не только по Европе, но по всему миру. Граф вернулся из этого кругосветного вояжа, не изменившись ни на йоту: остался таким же веселым и милым, как всегда, разве что несколько постарел. Что касается Николаса, с ним произошла большая перемена.