Кантрелл отлично понимал, что ведет безнадежную игру. Теодор Рузвельт был накануне покорения очередной политической высоты в своей жизни. И горе тому, кто осмелится встать на его пути!

Джошуа тяжело вздохнул. Однако, прежде чем начать обсуждение условий, президент тряхнул головой и совершенно неожиданно вернулся к прежней теме разговора:

— Лорд Хамблтон — ваш единственный ближайший родственник. Ему уже восемьдесят лет, и со здоровьем становится все хуже. Иначе он непременно сам бы приехал в Техас, чтобы убедить вас стать его наследником. По словам Спринги, он старый английский аристократ, достойный глубокого уважения. И я думаю, что вам не следует упускать такого прекрасного случая сделаться виконтом. Только прекратите относиться с опаской к этому почтенному джентльмену!

Новый натиск президента ожесточил Кантрелла. Взгляд его сделался колючим, все мышцы напряглись, как если бы он готовился броситься на Рузвельта.

— Я не боюсь никаких старцев, полковник! — проговорил он сквозь зубы, с трудом сдерживая растущее негодование. — Меня абсолютно не интересует, что он ест на завтрак, на обед и на ужин. Даже если он каждое утро поедает целого быка! Какое мне до этого дело? Хорошо! Если речь идет о безопасности, то я постараюсь схватить наемных убийц, которые, видимо, ждут подходящего часа, чтобы совершить преступление, а до тех пор прячутся в Англии!

— Великолепно! Мне остается лишь познакомить вас с некоторыми деталями дела, полученными на днях госсекретарем Хеем от английского посла в Вашингтоне…

…Джошуа Кантрелл, в скором будущем седьмой виконт Уэсли и наследник всего состояния графа Хамблтона, выпил до дна стакан отменного виски и принялся обдумывать все то, о чем только что говорил президент Теодор Рузвельт. Он был уже готов согласиться поехать в Англию. Но не оставаться там после завершения предполагаемого дела…