И не было особенных вечеринок и празднований, отец и мать с некоторым удивлением смотрели на их первого сына. Бриджертоны были молодыми родителями - Эдмунду было двадцать, а Вайолет всего восемнадцать, но они были разумные и прочно стояли на ногах, и любили своего сына с неистовостью и преданностью, очень редкой в их кругах.

К большому ужасу своей матери, Вайолет настояла на собственном уходе за мальчиком, а Эдмунд никогда не считал, как считало большинство аристократов, что отец должен не видеть и не слышать своего ребенка. Он брал младенца с собой на долгие прогулки по полям Кента, разговаривал с ним о философии и поэзии, еще до того, как ребенок научился говорить, и каждый вечер рассказывал ему сказку на ночь.

Поскольку виконт и виконтесса были молоды и любили друг друга, никого не удивило появление Бенедикта через два года, после рождения Энтони. Эдмунд немедленно изменил свой распорядок дня, приспособив его для того, чтобы брать двух сыновей на свои прогулки. Он провел целую неделю в конюшнях, работая с кожником, и изобретая вместе с ним специальный рюкзак, чтобы держать Энтони на спине, в то время как Бенедикта он несет в руках.

Они гуляли по полям, вдоль речек, он рассказывал им о чудесах, о красивых цветах и чистых небесах, рыцарях, одетых в светлую броню, и девицах в беде. Вайолет весело смеялась, когда они возвращались с прогулок, растрепанные и расцелованные солнечными лучами, и Эдмунд говорил:

– Видите? Вот наша девица в беде. Мы просто обязаны спасти ее.

И Энтони бежал в руки к матери, хихикая, и обещая, что спасет ее от огнедышащего дракона, которого они только что видели в деревне, в двух милях вниз по дороге отсюда.

– Две мили вниз по дороге? - Вайолет часто дышала, и в голосе ее был слышан панический ужас.

– О, Боже, чтобы я делала без трех сильных мужчин, способных защитить меня?

– Бенедикт еще ребенок, - возражал Энтони.

– Но он растет, - часто говорила Вайолет, ероша волосы Энтони, - Как и ты, все еще растет. Как и ты, он скоро вырастет.