«Я не знаю другой женщины, которая могла бы стать лучшей королевой Англии», – писал Адольф.

Уильям читал письма брата и представлял себе, каким счастьем было бы принять такую красавицу в Англии, и все, что последовало бы за его женитьбой: правительственную субсидию, появление наследника для страны.

Адольф продолжал писать, и его письма были полны восхвалениями совершенств Августы, пока, наконец, во время чтения одного из этих писем Уильяма не осенило: конечно, ни одна из женщин не может быть такой идеальной, как это изображает Адольф. «Он сам влюбился в нее», – вскричал Уильям.

Это его развеселило. Он стал смеяться. Громче и громче. И никогда со времени смерти Дороти богохульства так часто не слетали с его языка.

Адольф, молодой сорокатрехлетний холостяк, влюбился в молодую принцессу, за которой он ухаживал от имени своего брата! А что чувствовала она? Почти наверняка она полюбила обаятельного принца, который был на девять лет моложе и открыл все ее совершенства.

Уильям походил на брата Георга своей ужасной сентиментальностью, склонностью к красивым жестам. Кроме того, он любил Адольфа. И вот теперь он сделал такой красивый жест.

«Мой дорогой Адольф, скажи мне правду. Не влюбился ли ты, случаем, в эту даму?»

Что мог ответить Адольф? Ведь невозможно находиться рядом с Августой Гессе-Кассельской и не влюбиться в нее! «Я уступаю ее тебе», – написал Уильям.

Вознаграждением для него послужила благодарность Адольфа. Когда Августа согласилась выйти за него замуж, он написал: «Считаю, что на земле нет такого счастливого человека, как я. В ее уме, сердце и характере воплотилось все, о чем я мог только мечтать».

Очаровательно! Трогательно! Уильям отнес письмо к регенту, и они вместе поплакали над самопожертвованием Уильяма и счастьем Адольфа.