Театральный критик Джеймс Боуден, когда-то близкий друг Дороти, сообщил, что видел ее в книжном магазине на Пикадилли. Он не сомневался в том, что это была Дороти благодаря ее странной манере обращаться с очками, которыми пользовалась из-за своей близорукости. Как и дочь Дороти, он был так поражен видом женщины, которую считал умершей, что сразу не заговорил с ней. Тем временем видение опустило густую вуаль и поспешно удалилось.

Это породило два слуха. Первый: Дороти Джордан не умерла, а вернулась в Лондон, откуда прежде бежала, чтобы спастись от долговой тюрьмы; второй: Дороти Джордан не в силах покоиться в своей могиле и вынуждена вернуться, чтобы преследовать мужчину, обошедшегося с ней так дурно.

Уильям заявил, что не верит ни тому ни другому. Фанни Олсоп, дочь Дороти, всегда его ненавидела и готова придумать любую басню, способную ему навредить. Что касается Боудена, то он ошибся. Вся эта история – сплошная выдумка.

Но не стало ли это одной из причин, по которым никто, казалось, не жаждет стать его женой вопреки расчетам – хотя и призрачным – на корону?

Герцог, однако, возлагал большие надежды на мисс Уайкхэм. Он вез в кармане стихотворение, написанное для датской принцессы Анны, которое после незначительных изменений вполне подходило для мисс Уайкхэм.

Он забудет о прежних провалах и сосредоточится на достижении успеха.

Уильям присоединился к Георгу в «Павильоне», где тот пребывал с их сестрой Марией. Георг обнял его с большой теплотой.

– Значит, ты приехал, Уильям, чтобы разделить со мной мое горе?

Георг всегда играл так искусно, что собеседник тотчас же начинал исполнять отведенную ему роль в разыгрываемой драме. Мария, ставшая теперь герцогиней Глочестерской, заплакала вместе с Георгом по поводу утраты его дочери, и по мере того, как они говорили о Шарлотте, Уильям переставал узнавать свою племянницу в той молодой женщине, которую смерть наделила всеми качествами, какими она не обладала – или, по крайней мере, ее отец не признавал, что она ими обладала, – при жизни.