– Мне нужен только один, если ты в нем, – ответила Джули.

– И поскольку я придерживаюсь такого же мнения, – сказал он, – то почему мы должны сохранять все три дома? Почему бы нам не остановиться на одном? Знаешь, в Брюсселе жить в три раза дешевле, чем в Лондоне.

– Брюссель! – глаза Джули заблестели при этой мысли. Она оказалась бы ближе к своей семье, живущей в Париже, и сейчас, когда кончилась война, путешествовать по континенту стало безопасно.

– У меня есть идея, – сказал Эдуард. – Мы снимем там дом. Я продам Касл-Хилл и дом в Найтсбридже и откажусь от своих апартаментов во дворце. Это поможет рассчитаться с некоторыми долгами, и мы получим определенную свободу действий, чтобы начать сначала.

Джули не скрывала своей радости, но она не хотела оказывать на него давление.

– Твоя семья…

Он пожал плечами, выражая свое безразличие. После скандала с Мэри-Энн Кларк он не пользовался особой благосклонностью герцога Йоркского, а, значит, до какой-то степени и регента, поскольку Георг твердо стоял за преданность семье. И в любом случае он и Фредерик всегда держались вместе. Королева не одобряла их образ жизни, и они с Эрнестом всегда были чужаками в семье.

– Ты моя семья, Джули, – сказал он. – Твои крестные дети могли бы приезжать и навещать нас там, и ты могла бы часто видеться со своими родными.

Джули была в восторге, когда они сняли особняк в Брюсселе, и, со своей любовью к цветам, сразу же взялась разбивать парк, в то время как Эдуард вносил некоторые усовершенствования в дом, ибо почему бы им не осесть здесь, где можно жить на четверть его дохода, используя оставшееся для погашения долгов?

Получилось превосходно, и они стали вести тихую жизнь, посещая Париж, развлекая семью Джули, играя в карты и шахматы вдвоем, устраивая вечеринки в парке, которым Эдуард очень гордился.

Потом умерла принцесса Шарлотта.