Женщины вскочили, уронив на пол бинты, и с тревогой уставились на него. Холли бросилась навстречу дедушке и вскоре услышала слова, заставившие ее похолодеть от ужаса: «Янки! Янки в Порт–Гибсоне!» Обняв внучку, он вместе с ней подошел к женщинам и рассказал им о человеке, который плыл на лодке и предупреждал всех о приближающейся опасности.

– Клаудия, возьми все самое ценное и необходимое, – обратился он к невестке. – И ты тоже, Холли. Они не найдут нас на болоте. – Он перевел взгляд на Твайлу и Нолайю: – Вы тоже отправитесь» с нами. Сейчас вам нельзя возвращаться домой.

Клаудия, входя в дом, бросила:

– Я попрошу Мамми и Зебидию помочь закопать серебро. Холли, идем со мной, надо собрать драгоценности.

– Я должна попасть домой. Мои дети… О Боже! – Твайла Каннингхэм разрыдалась. В ее широко раскрытых глазах застыл ужас.

Дедушка взял Твайлу за руку:

– Миссис Каннингхэм, успокойтесь и останьтесь с нами. При первой возможности я отвезу вас домой, обещаю.

Но Твайла, поглощенная мыслями о семье, казалось, не слышала его. Она и Нолайя Поуп бросились к повозкам. Старик Максвелл молча наблюдал за ними, потом, покачав головой, посмотрел на Холли:

– Они поступают так, как им подсказывает сердце. Удержать их не в моей власти. Ну а теперь пора помочь твоей матери.

Они закопали серебряную посуду, подносы и подсвечники возле отхожего места, где, по мнению дедушки, янки не стали бы ничего искать. Затем, собрав драгоценности и велев слугам где–нибудь спрятаться, побежали в лес…

То, что последовало за этим, Холли запомнила на всю жизнь. Ей казалось, будто она очутилась в аду. Почти три недели они скрывались на болоте. Чтобы прокормить их, дедушка охотился на кроликов и белок и, не раз встречая в лесу таких же беженцев, узнавал о последних событиях. Конфедераты перебазировались в Рэймонд, расположенный в двадцати милях к северу от Магнолия–Холл, ибо потерпели поражение от генерала Гранта, армия которого направлялась в Виксбург. Спустя несколько дней до них дошла весть, что Виксбург в огне.