Двумя часами позже Девон, держа в руках двух кроликов, подошел к дверям Линнет и постучал. Дверь распахнулась, и Линнет, с испачканной щекой, встретила Девона улыбкой.

– Мы только что закончили, – сказала она, протягивая руку, чтобы забрать кроликов. Пальцы ее слегка дрожали.

Однако Девон не дал ей кроликов, а, взяв ее за плечо, подвел к скамейке у очага.

– Передохни чуток. Я сам все приготовлю.

– Девон, но мы так не договаривались. О чем они только думают? Заставляют тебя работать целый день – подай им то, подай им это, – а потом бросают тебя одного, а сами идут наслаждаться домашним ужином! – Линнет слегка улыбнулась.

– Не серчай. У них и в мыслях нет ничего плохого. Просто так уж заведено: каждый первым делом печется о себе.

– Только не я. Ох, Девон, еще и я на твою шею.

Совсем тебя измучила, да?

– Чепуха. Скоро мы будем квиты. Как только ты начнешь вдалбливать буквы в мою тупую башку.

– О! – Линнет выпрямилась на скамейке. – У нас же с тобой урок…

– Очень мне нужен учитель, который еле жив от усталости!

– Ты лучше посмотри на каминную полку.

Он встал и увидел деревянную дощечку с нацарапанными углем буквами.

– Здесь написано «Девон». Надеюсь, я правильно написала твое имя.

– А ты что ли не уверена? – скептически вопросил он, словно глубоко в ней разочаровавшись.

– Слова, особенно фамилии, имеют свои правила написания и пишутся по-разному. Я могу только примерно знать, как пишется твоя фамилия. Может, у тебя есть свидетельство о рождении?

– Свидетельство о чем? – Девон осторожно опустил дощечку в карман.

– Это такой листок бумаги, на котором доктор пишет, когда именно ты родился.

Девон попробовал кроликов, которые жарились на огне, – сок капал прямо в пламя.

– Когда я родился, никаких докторов и в помине не было, только моя мать да соседка. Однако у меня есть Библия, и там вроде сделана какая-то пометка.