– Вот, выпей это. – Сильные руки приподняли Линнет и крепко прижали к ее губам железную кружку. – Да не спеши так, захлебнешься!

Линнет сонно заморгала – оказывается, она спала. Все пространство маленького убежища заняли широкие плечи какого-то мужчины. Дрожащие отблески костра, полыхающего снаружи, высветили ожерелье цвета слоновой кости, плотно облегающее его шею, и почти обнаженное тело. Мужчина осторожно привалился спиной к деревянной опоре и, прежде чем втереть бальзам в раны, взял Линнет за запястья и внимательно осмотрел ее руки.

– Теперь понятно, почему они приняли тебя за ребенка, – сказал он глубоким низким голосом.

– А вы говорите по-английски, – промолвила Линнет на своем четком английском. Он приподнял бровь.

– Конечно, не так хорошо, как ты, но, по-моему, довольно сносно.

– А я вас видела. Я полагала, что вы индеец, и, видимо, ошиблась. У вас, наверное, голубые глаза, я угадала?

Он удивленно посмотрел на нее, изумленный ее выдержкой.

– А где дети? Почему мы здесь? Они.., убили всех остальных?

На минуту мужчина отвел глаза, чтобы не видеть ее скорбного взгляда, поражаясь, что даже в такой момент она способна думать не о себе, а о других.

– Это шайка отступников, здесь собралось всякое отребье, изгнанное из различных племен. Они берут в плен детей, а затем продают их другим племенам, и тамошние индейцы приобретают и взамен собственных пропавших сыновей и дочерей. Поначалу они и тебя приняли за ребенка и не очень-то обрадовались, увидев, что обознались. – Его глаза непроизвольно остановились на ее груди. Конечно, Бешеный Медведь мог бы многое сказать по поводу ее женских прелестей…

– А что.., что они намерены делать с нами дальше?

Он внимательно смотрел на нее, и взгляд его голубых глаз был напряженным.

– Что касается детей, то за ними станут присматривать. А вот ты…

Линнет сглотнула слюну и прямо посмотрела ему в глаза.