— А сколько вам лет? — спросил Джастин, когда она промывала его ссадины текилой.

— Двадцать. А тебе? Боже, а они здорово отделали тебя, паренек.

— Тоже двадцать. Но я по крайней мере жив. Хотя и натерпелся страху!

— Похоже на то. А куда вы ехали? — Антония присела на корточки, чтобы оценить свою работу.

— В Сан-Антонио. Каждый год в это время Патти отправляется за покупками. А о каком долге вы говорите?

— Лучше, если тебе об этом расскажет брат. Бандиты забрали ваши вещи?

— Едва ли. Не можете ли вы найти их?

— Посмотрю.

И Антония пошла поискать еду и одеяла.

— Она не сказала мне ни слова, — прошептала Патриция.

— Да она просто дала тебе время немного успокоиться. Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

— Да. — Патриция поежилась. — Мечтаю о ванне. Я чувствую себя такой грязной… Столько трупов, Джастин…

Он взял сестру за руку, чтобы немного успокоить ее.

— Ничего не поделаешь, Патти. Здесь только так — или мы, или они. Это не те, с кем можно вести переговоры.

— Понимаю. — Патриция взглянула на избавителей, разбивавших лагерь для ночлега. — А ты уверен, что с ними мы будем в безопасности? Два индейца и эта странная девушка…

— Не беспокойся. Все будет в порядке. По-моему, эти мужчины не полностью индейцы. В них много от мексиканцев. Судя по всему, у Антонии была трудная жизнь. Может, я ошибаюсь, но со мной Антонии легче говорить, поскольку ей не часто случалось общаться с настоящими леди. Жаль, что мы так и не смогли сделать покупки.

— Я больше не могу смотреть ни на какие платья. Только бы поскорее вернуться домой.

Разжигая костер, Антония улыбалась. Она размышляла, не сказать ли брату и сестре всю правду сегодня вечером, но решила не делать этого.