— Я сегодня отпустил слуг, — сказал Колдуэлл, когда она поднялась из-за стола, чтобы уйти к себе.

София с недоумением взглянула на него. Колдуэлл никогда не отличался щедростью или добрым сердцем.

— Они что, просили об этом?

— Служанка попросилась провести ночь с матерью, поэтому я отпустил и Дживса. А повариха и так каждый день уходит домой после того, как приготовит и подаст ужин.

— Что ж, спокойной ночи, — сказала София. — Кстати, мое объявление в «Таймс» появится уже завтра.

Рэйфорд никак не отреагировал на эту новость. Поэтому София пожала плечами и ушла, оставив его сидеть за столом.

У себя в комнате она весь вечер читала, пока глаза не начали слипаться. Тогда София разделась, умылась, почистила зубы и надела чистую, ставшую почти прозрачной от многочисленных стирок ночную рубашку. Перед тем как лечь, она пошевелила угли в камине, чтобы грели подольше, и улеглась в постель.

Устраиваясь под одеялом, она думала, откликнется ли кто-нибудь на ее объявление в газете. Решив, что это займет несколько дней, она заснула, мечтая о том времени, когда не будет зависеть от Рэйфорда. Его возмутительное предложение было последней каплей, и отвращение к нему достигло точки, откуда уже нет пути назад.

Пока она засыпала, внизу Колдуэлл открыл дверь Ригби и впустил его в дом.

— Она ждет меня? — похотливо спросил Ригби.

— Не совсем, — пробормотал Колдуэлл. — Она, вероятно, заснула. Я ухожу и предоставляю вам самому укротить ее. Дурочка отказалась от нашего предложения, но это не имеет особого значения. Она всегда была упрямой, но человек с вашим опытом наверняка знает, как обращаться со строптивицами.

Ригби, разодетому, как денди, и благоухающему одеколоном, пришелся по вкусу комплимент Колдуэлла. Выпятив грудь, он самодовольно кивнул.

— Только покажите мне, где ее комната. Я уж возьму свое.