Когда мужчины взяли свои подбитые мехом плащи, Мадлен наконец набралась мужества:

– Отец!

Он обернулся:

– Да?

У нее бешено забилось сердце и внезапно пересохло во рту.

– Отец, возможно ли сделать так, чтобы я не приняла обета?

Он хмуро взглянул на нее.

– О чем ты говоришь?

Мадлен бросила отчаянный взгляд на брата, но его лицо выражало лишь любопытство.

– Я… я не уверена, что мое призвание – стать монахиней.

Лорд Жильбер еще больше нахмурил брови.

– Что?! Если бы ты осталась дома и я нашел для тебя мужчину, ты бы вышла за него замуж. Это то же самое. Твоя мать предназначила тебя принять постриг и молиться за всю нашу семью. И вот пожалуйста!

Мадлен старалась удержать слезы.

– Но… но разве я не должна была почувствовать что-то, отец?

Он разразился гневной тирадой:

– Ты чувствуешь мягкие одежды на своем теле и добрую пищу в животе. Будь благодарна за это! – Затем черты его смягчились. – Ты здесь по обязательству, Мэдди. У нас нет столько денег, чтобы выкупить тебя. И что потом? Когда дело пойдет о замужестве, можно рассчитывать только на жалкие отбросы. Мы не богаты и не могущественны. Хотя, возможно, – добавил он без всякой уверенности, – если начнутся сражения в Англии и будут трофеи, добыча…

Мадлен устремила умоляющий взгляд на брата, который когда-то был для нее образцом героя. Он пожал плечами:

– Мне не хотелось бы быть монахом, но ведь с женщинами все иначе. Сейчас мы не можем найти тебе подходящего мужа.

– Но я хотела бы просто остаться дома и присматривать за вами обоими, – возразила Мадлен.

– Мэдди, за те пять лет, что ты провела здесь, От-Виронь превратился в руины, – сказал Жильбер. – Наши владения посреди поля битвы.

– У меня нет дома? – в отчаянии прошептала Мадлен.