Тем более что этот джентльмен — обладающий весьма импозантной внешностью и вдобавок той горделивой осанкой, которая присуща исключительно представителям высшего общества, — казался воплощением всего того, что имела в виду Эбби, говоря о «блестящей партии», сделать которую мечтает любая разумная девушка.

Впрочем, как не трудно догадаться, она вовсе не глупышку Эдвардину имела в виду…

Аппетитная рыжеволосая толстушка с хрустом потянулась и села, придерживая розовое атласное одеяло. С невозмутимым видом она смотрела, как Кипп обходит спальню, собирая разбросанную повсюду одежду, которую сама же сорвала с него накануне вечером.

Какое же он все-таки великолепное животное, дрожа от восхищения, подумала она. Смуглая кожа отливала бронзой, тугие бугры литых мышц перекатывались под ней, делая его похожим на дикого зверя.

Она снова вздохнула — на этот раз с искренним сожалением.

— Неужели тебе и впрямь пора, милый? До рассвета-то ведь еще далеко!

Кипп, который как раз в это время повязывал перед зеркалом галстук, вскинул подбородок и прищурился, разглядывая свое отражение.

На мгновение оторвавшись от него, он украдкой бросил взгляд на Роксану. От его внимания не укрылось ни выражение ее лица, ни жадный огонек в глазах. И инстинкт, никогда не подводивший его, подсказал, что пора уносить ноги. Несмотря на все клятвы, милая Роксана не упустит случая прибрать его к рукам.

Какая досада, поморщился он, особенно когда речь идет о такой очаровательной женщине!

Кипп поспешно сунул руки в карманы сюртука, вдруг почувствовав острое желание поскорее убраться из этой розовой, надушенной спальни.

— Ну, поскольку у меня привычка уходить через дверь, как все нормальные люди, а не прыгать с балкона, то мне и в самом деле пора. Кстати, ты помнишь, чем все кончилось в прошлый раз, когда ты уверяла меня, что достопочтенный сэр Олни ни за что не оторвется от карточного стола до рассвета?