— Я заканчиваю работу над великолепным куском бледно-розового мрамора. Ты знаешь, сколько времени я уже потерял, добираясь сюда из Греции?

— А это имеет значение? — осведомился Стивен с оскорбительным высокомерием политика, убежденного в собственной полезности для общества.

— Да, черт возьми, имеет, — отрезал Кэм. — Если я не работаю… в общем, это единственное, что имеет значение.

— Я видел твою «Прозерпину», которую в прошлом году купил у тебя Следдингтон. Довольно мила.

— Только немного рискованная, да? Сейчас я работаю над «Дианой». Не в меру стыдливой. И позирует, конечно, Марисса.

— Конечно, — пробормотал Стивен и повторил: — Я думаю, ты обязан помочь Джине. Все годы, пока ты вел свободную жизнь за границей, она была твоей женой. Ты не можешь порицать ее за скандал. Хотя он и выеденного яйца не стоит, но как только Джина перестанет быть герцогиней, ее сразу выкинут из общества. Я сомневаюсь, что она понимает, насколько жесток свет. Экс-герцогине там не простят даже ничтожного пятнышка на репутации.

— Проклятие! — Кэм швырнул на пол сломанный дротик.

— Мы поедем вместе, — продолжал Стивен. — Я найду для тебя глыбу мрамора, и делай из нее вторую «Прозерпину».

— Кажется, я слышу в твоем голосе ехидство, кузен? Ты не любишь римских богинь? — Стивен промолчал. — Ладно, я оставлю свою «Диану». Надеюсь, Марисса не растолстеет за это время, иначе мне придется морить ее голодом, чтобы она снова обрела божественную форму.

— Марисса — его любовница, — объяснил Стивен адвокату и младшему партнеру Финкботлу.

— Моя муза, — поправил кузена герцог. — Великолепная женщина. Сейчас я делаю с нее «Диану, выходящую из воды». Стивен одарил его мрачным взглядом.

— Не беспокойся. Я изваяю вокруг бедер немного пены, — с сардонической улыбкой заявил Кэм. — Ты считаешь это вздором, не так ли?

— Да, считаю, — резко ответил граф. — Потому что это действительно вздор.

— А людям нравится. Красивая женщина способна оживить сад, Я сделаю и тебе одну.