— Мой супруг по крайней мере вышел через парадную дверь — как воспитанный мужчина.

— Кэм вряд ли был тогда мужчиной. Восемнадцать ему исполнилось всего за несколько дней до женитьбы.

— Ты прелестно выглядишь в этом розовом платье, — сказала Эсма, улыбаясь подруге. — Он заплачет от сожаления при мысли, что когда-то выпрыгнул из окна твоей спальни.

— Глупости! Я некрасивая. Слишком худая, и волосы у меня, как морковь. — Джина повернулась к зеркалу. — Вот бы мне твои глаза, Эсма, а то мои — цвета грязи.

— Они у тебя зеленые, — поправила подруга, — Что же касается твоей красоты… посмотри на себя! Ты похожа на Мадонну эпохи Возрождения. За исключением волос, разумеется. Может, ты унаследовала их от своей скандальной французской маман?

— Откуда я знаю? Отец категорически отказывался говорить о ней, и я понятия не имею, как выглядела моя настоящая мать.

— В общем, Мадонна — самое точное определение, — продолжила Эсма, озорно подмигнув. — Несчастная… до сих пор еще замужняя девственница!..

Тут в дверь постучали, и Энни, горничная герцогини, доложила:

— К вам с визитом леди Перуинкл, ваша светлость.

— Попроси ее войти, — ответила Джина.

Через секунду в комнату впорхнула Карола Перуинкл, маленькая, восхитительно округлая женщина с лицом в форме сердечка, вокруг которого подпрыгивали спирали локонов.

— Мои дорогие! — радостно взвизгнула она, увидев Эсму. — Я просто обязана была прийти, даже зная, что мешаю вам одеваться, ибо леди Троубридж рассказала мне в высшей степени потрясающую сплетню насчет мужа Джины…

— Это правда. Мой муж действительно возвращается в Англию.

— Как романтично! — Карола сложила руки.

— Ты находишь? Я не вижу ничего романтичного в муже, аннулирующем наш брак.

— И он приезжает из Греции ради того, чтобы освободить тебя и позволить выйти за человека, которого ты любишь? Я не сомневаюсь, что втайне эта мысль разбила ему сердце.