— А теперь мне лучше исчезнуть, иначе вечером я буду выглядеть как старая карга. — С этими словами Карола выскользнула за дверь.

Эсма вскочила со стула.

— Я тоже убегаю. Дженни собирается уложить мне волосы в греческом стиле, и я не хотела бы слишком задерживаться. А то Берни потеряет всякую надежду на мое появление.

— Берни Бардетт? Кажется, ты говорила, что он занудливый дурак.

— Меня не интересуют его умственные способности, — усмехнулась Эсма.

— По-моему, леди Троубридж сказала, что сегодня придет твой муж?

— Конечно, Майлз придет. Ведь леди Рэндолф Чайлд уже здесь, не так ли?

Джина закусила губу.

— Это всего лишь слухи. Возможно, он хочет увидеть тебя.

Синие глаза Эсмы, которые большинство молодых людей уподобили бы сапфирам, часто были сверкающими и холодными, как драгоценные камни. Но они потеплели, когда Эсма взглянула на подругу.

— Ты действительно милый человек, ваша светлость. — Наклонившись, она поцеловала ее в щеку. — Я должна сделать из себя роковую женщину. Было бы чрезвычайно неприятно, если бы леди Чайлд выглядела лучше меня.

— Такое невозможно, — с полной уверенностью заявила Джина. — Ты просто напрашиваешься на комплимент.

Своими черными шелковистыми локонами, дерзким возбуждающим ртом и великолепными формами Эсма могла составить конкуренцию самым красивым лондонским куртизанкам. Но она предпочла отказаться от соперничества с ними.

— А ты не напрашивалась на комплимент, стеная по поводу грязного цвета своих глаз? Джина шлепнула ее по руке.

— Это совсем другое! Любой джентльмен, я знаю, на коленях приползет к дверям твоей спальни. Тогда как во мне они видят лишь тощую, стянутую корсетом герцогиню.

— Ты выжила из ума, — фыркнула Эсма — Попробуй рассказать Себастьяну о том, какая ты некрасивая. Я уверена, он сможет весьма красноречиво описать твое алебастровое чело и так далее, а мне надо причесываться. — Еще раз поцеловав подругу, Эсма вышла из комнаты.