– Время ланча, – напомнил он.

– Через несколько минут.

– А не отдохнуть ли нам с тобой немного? – с лукавой улыбкой поинтересовался он.

Сара почувствовала, что румянец смущения и удовольствия заливает ей щеки. После десяти лет совместной жизни она не могла и представить себе мужчину более привлекательного, чем Калид-шах. Сейчас, на пороге сорокалетия, когда седые пряди уже посеребрили некогда черные как смоль, волосы, он излучал ту же мощную сексуальную энергию, которая так поразила и буквально пленила Сару во время их первой встречи.

Сейчас даже трудно было представить, как она ненавидела его тогда и в какой упорной борьбе прошли первые месяцы их знакомства.

– Как дела со сборщиком налогов? – поинтересовалась Сара, имея в виду утренний визит чиновника.

– Зол – впрочем, как и я теперь, – лаконично объяснил супруг. – Не удивительно, что мятежники с каждым днем получают все новых и новых сторонников. Если султан попытается выдавить еще хоть одну кап крови из людей в моем округе, дело несомненно закончится открытым бунтом.

– Я сегодня получила письмо от Роксалены, – Сара постаралась поскорее сменить неприятную тему. Из кармана своей широкой юбки она достала конверт. Сара предпочитала в классной комнате носить западную одежду: это позволяло ей чувствовать себя той самой школьной учительницей, которой она когда-то была.

– И что же она пишет? – заинтересовался Калид, беря с парты английскую хрестоматию.

– Осман две недели в отъезде, и она очень скучает без него. Малыш начинает разговаривать, но пока говорит только два слова: «есть» и «мокро».

– А больше ему ничего и не нужно, – смеясь, ответил Калид. – Ну пойдем же, Сара. Отпускай ребят. Я страшно проголодался!

Сара хлопнула в ладоши, и дети, словно птички, сорвались со своих мест. Трое малышей бросились к отцу. Несколько минут он повозился с ними, а потом отправил завтракать в сопровождении Мемтаз.

– Ну наконец-то мы одни, – с облегчением вздохнул он. Его английский – наследство оксфордских времен