Стараясь казаться совершенно бесстрастным, Люк молча улыбнулся в знак небрежного согласия и любезно спросил приятным голосом:

— Насколько более интересным?

— Намного более интересным. Что скажете, милорд?

Эстефан, крупье, ждал, его длинные руки на рваном сукне стола замерли, перестав сдавать карты. Одетый в черное с ног до головы, Эстефан обычно представлял собой всего-навсего молчаливого наблюдателя, равнодушного, как труп и почти такого же оживленного, но вдруг показалось, что в его пустых черных глазах блеснул интерес. Его тонкие темные брови поднялись с вопросительным выражением.

Конечно, в «Логове Сатаны» не существовало никаких ограничений. Это заведение славилось ставкам и, которые заставили бы даже богатых людей потерять на время дар речи. В этом месте аристократия с беспутной легкостью смешивалась с торговым сословием. Чтобы проникнуть сюда, требовалось единственное — деньги. Люк действительно был богат, но в этой прокуренной комнате он был не один такой.

— Скажем так — мне интересно узнать, что вы считаете суммой, сэр.

Люк лениво поднял плечи. Где-то кто-то нервно рассмеялся.

Альберт Кейн, хорошо одетый мужчина средних лет, резко кивнул. Он был плотного телосложения, с пронзительными темными глазами на мясистом лице. Если не считать, что его и вообще-то красноватое лицо стало еще более красным, вид у него был вкрадчивый и самоуверенный. Он проговорил:

— Милорд, вы, конечно, виконт, но чтобы выбраться из грязи, нужно иметь голову на плечах. Все свои деньги я сделал сам, и если я решаю заключить пари на хорошую сумму, я это делаю. Что вы скажете о двадцати тысячах — на то, кому повезет больше?

Двадцать тысяч? На одну карту?

Люк не мог не восхититься храбростью этого человека. Сидевшие за игорным столом позади них перестали делать вид, что интересуются собственной игрой, и вся комната, казалось, разом наполнилась тихим шепотом.