Хотя король не разбирал слов, он ясно уловил нотки беспокойства и озабоченности.

Он вообще обладал способностью тонко чувствовать импульсы и настроения людей.

Этот необычный дар оказывал ему неоценимую помощь в сложных ситуациях.

Чутье говорило ему, что приглашение премьер-министра было не просто светским приличием, оно вызвано чем-то действительно важным.

Король зашагал к беседующим.

Когда он приблизился к ним, те склонили напудренные головы в приветственном поклоне, соответствующем этикету, принятому во дворах Европы.

— Добрый день, — сказал король.

— Добрый день, ваше величество! — ответил премьер-министр. — Очень любезно было с вашей стороны принять наше с канцлером приглашение.

Король кивком головы поздоровался с канцлером Кунтом Холе.

Этот придворный никогда ему не нравился.

— Мы должны кое-что обсудить с вашим величеством, — продолжал премьер-министр, — и надеемся, что ваше величество выслушает нас без предубеждения.

Король вопрошающе изогнул брови.

— В таком случае пройдем в соседнюю комнату. Этот зал слишком велик для конфиденциальной беседы.

Зал для приемов действительно поражал своими размерами.

Высокие потолки были украшены фресками, изображавшими эпизоды известных баталий.

В проемах между окнами висели портреты доблестных предков.

Вся обстановка настраивала на торжественный и патриотический лад.

Процессия двинулась в соседнюю комнату.

Это был кабинет, меблированный во французском стиле.

Посредине стоял трон, на который сел король Максимилиан.

Погладив рукой резной подлокотник со своей монограммой, он истинно королевским жестом предложил придворным садиться.

Они опустились в кресла, стоявшие по обе стороны от трона, и замерли.

Король посмотрел сначала на канцлера, потом на премьер-министра.

Но ни тот, ни другой явно не собирались начинать разговор.