Винсент расхохотался, сам удивляясь такой откровенности. Кроме того, она казалась такой невинной и смущенной собственной болтовней. Пожалуй, это самое забавное: он заставил ее забыть о строгих правилах этикета и ненадолго стать простой и естественной.

— Должно быть, вы слишком нервничаете, — подсказал он, все еще улыбаясь.

— Вовсе нет, — запротестовала она, по-прежнему избегая его пристального взгляда, который он и не думал отводить.

— Ваше смущение вполне понятно. В конце концов, мы недостаточно хорошо знакомы… пока.

Утверждение «хорошо знакомы» имело, к сожалению, немало тончайших оттенков, и девушка, очевидно, не собиралась смириться ни с одним.

— И вряд ли познакомимся ближе, — сухо бросила Ларисса и, немного подумав, добавила:

— Я знаю, почему мы здесь.

— Знаете? — заинтересовался он.

— Разумеется. Без этого мой отец вряд ли согласился бы встретиться с вами. Видимо, это единственный способ увидеться с ним и уладить то самое таинственное недоразумение, которое вы так упорно отказываетесь разъяснить.

Подчеркнутое напоминание о том, что он не совсем с ней откровенен, которое он, в свою очередь, старался не замечать, поскольку не собирался обнаруживать свои истинные мотивы. Мщение должно застать врага врасплох. Просто не мешает знать, какие в этот момент у него на руках козыри в той игре, что он ведет с ней. Особенно потому, что девушка с каждым днем все больше интересовала его.

Когда она призналась, что не знает, куда идти, он, естественно, представил ее одиноко бредущей по улицам, без пенни в кармане, но, судя по сережкам в ее ушах, она вовсе не так уж обездолена. И все же он хотел, чтобы у нее не осталось иного выхода, кроме как провести несколько недель под его крышей. Не хватало еще, чтобы она догадалась продать драгоценности и найти себе другое жилище! А ведь так, вполне возможно, и случится, едва она поймет, что он любыми путями старается затащить ее в постель.