С этими словами женщина встала, взяла Мэгги за руку и, выведя ее из гостиной, повела по длинному коридору. Прежде чем Мэгги успела что-либо сообразить и уточнить, что именно она должна увидеть, они подошли к этой комнате. Мадам Дюбарри затолкала ее в комнату и, запихнув в шкаф, велела сидеть тихо и наблюдать, затем проинструктировала Мейси и сказала, что Мэгги должна стать свидетельницей всего, что произойдет здесь этой ночью. Затем хозяйка исчезла с той же быстротой, с которой они с Мэгги и появились.

Вот так и случилось, что Мэгги, ошеломленная тем, как стремительно разворачивались вечерние события, тихо сидела в шкафу, пока боль в мышцах не заставила ее сменить положение, что и вызвало столь сильный гнев юной проститутки.

Правда, будь Мэгги чуть попроворнее, она успела бы покинуть помещение еще до появления клиента Мейси. Но теперь было совершенно очевидно, что она застряла здесь надолго. Она раздраженно вздохнула, решив игнорировать доносившиеся из комнаты голоса. У Мэгги напрочь отсутствовало желание узнать больше, чем она уже узнала из своих бесед.

«Я не желаю этого видеть, — уверяла она себя. — Я просто не буду смотреть сквозь щель. Я не хочу знать ни того, кто будет клиентом Мейси, ни того, чем именно они будут заниматься».

Но когда голоса приблизились, она нахмурилась. Низкий голос мужчины показался ей знакомым. Он невероятно напоминал…

Ее взгляд непроизвольно метнулся к щели, и Мэгги неслышно ахнула, зажав ладонями рот. Боже праведный, это действительно он, пастор Френсис. Мэгги не могла оторвать взгляд от вошедшего мужчины. Она ведь только что говорила о том, что, похоже, достопочтенный пастор собирается сделать ей предложение, и именно услышав это, мадам Дюбарри встала и потащила ее сюда. От всех этих мыслей нашу героиню отвлек странный вопрос Мейси:

— Кем я должна стать сегодня, милорд? Вашей матерью?