— С радостью, отец, — ответил Маттиас.
— И мы хорошему человеку всегда рады, — сказал старичок. — Скоро и сыновья мои вернутся. Да ты не видел ли их в море?
— Нет, отец, никого я в море не видел, кроме трёх воронов.
— Да ведь это мои сыновья и были, — сказал, посмеиваясь, старик. Он выколотил свою трубочку и встал. — Ну входи, входи, добрый человек. Небось проголодался, пить-есть хочешь. — И он открыл перед Маттиасом дверь своей землянки.
Маттиас переступил порог, да так и застыл на месте от удивления. В жизни своей не видел он сразу столько всякой еды. Стол прямо ломился под тяжестью мисок, плошек, горшков, кувшинов. И чего только в них не было! И жареное, и варёное, и солёное, и копчёное, и творог, и сметана, и сыр, и паштет, и целая гора бергенских баранок, и вино, и пиво, и мёд!..
Маттиас ел без устали, пил без отдыха, и всё равно тарелка перед ним всё время была будто нетронутая, а стакан ни на минусу не оставался пустым.
Сам старичок хозяин ел немного, говорил и того меньше и всё на дверь, поглядывал.
Вдруг снаружи зашумели, захлопали сильные крылья, и послышалось хриплое карканье.
Дверь с шумом отворилась, и в землянку вошли три рослых, плечистых парня — один выше другого.
— Вот они, мои сыновья! — сказал старичок с гордостью.
Маттиасу стало не по себе, когда он увидел этих здоровенных молодцов. Он поспешил встать из-за стола. Но братья снова усадили его и принялись потчевать наперебой.
Каждый из трёх братьев ел и пил за троих, а на столе ничего не убывало, словно никто не прикасался к еде.
Вино братья запивали пивом, пиво — мёдом, но никто из них не хмелел, а в кувшины чья-то заботливая рука всё время подливала питьё.
К концу ужина братья совсем подружились с Маттиасом. И, когда они встали наконец из-за стола, старший сказал Маттиасу:
— Ну, приятель, ложись отдыхать. Завтра на рассвете мы выйдем на лов и тебя возьмём с собой. Не возвращаться же тебе домой с пустыми руками!