— Мистер, Чэд позаботится о вашей лошади, — сказал один.

— Интересно, старик Юпитер вернется или нет? — сказал другой.

— Ну и бежал же он, — подхватил первый. — Я Джереми. А это Джимми. Мы близнецы, — гордо сообщил он. — Мы думали, Чэд врет, когда он рассказывал про вас.

— Как вас зовут, мистер? — спросил другой близнец.

— Не приставайте с вопросами, — сказала Уиллоу.

— Но вы всегда говорили, чтобы мы больше спрашивали. Вы говорили, что так всему научимся.

— Также можно научиться, если молчать и слушать, — ответила она. — Джереми, сбегай, принеси рубашку из сундука Джейка в кладовке.

Она снова повернулась к Лобо, когда тощая женщина со странным взглядом вернулась и робко поставила коробку на царивший в столовой большой круглый стол.

— Снимайте рубашку и перчатки и сядьте, — мягко сказала Уиллоу.

Он колебался, зная, что из всех глупостей, которые он наделал в жизни, эта, возможно, была самой большой. И все же ожогами надо было заняться. Он не хотел обращаться к доктору, не хотел показываться в городе. Он уже точно не хотел снова ехать к Ньютону объясняться, хотя ему было безразлично, что Ньютон подумает. Просто он не хотел просить его помощи.

— Черт, — пробормотал он и поднял глаза со своих рук на ее лицо и губы, с трудом сдерживавшие улыбку. Он попытался снять перчатки, но они прилипли к коже. Однако рубашка легко снялась через голову, и стала видна красная полоса на предплечье.

— Черт, — повторил Джимми, заработав строгий взгляд женщин.

— Ну… он же сказал это, — запротестовал он.

— А маленькие мальчики так не говорят, — парировала Эстелла.

— Почему?

Лобо нахмурился, и мальчик замолк на полуслове.

— Как вы думаете, я могу этому научиться? — спросила Уиллоу. Ее губы подергивались даже больше, чем за мгновение до этого.

Потом она перевела взгляд на его грудь и по тому, как погасла ее улыбка, Лобо понял, что она увидела шрамы. Он поморщился. Лучше бы ей их не видеть. Под ее взглядом он чувствовал себя обнаженным до самой точно так же исчерченной шрамами души. Он совсем готов был уйти, черт с ними, с ожогами, когда рядом с ним поставили тазик с водой и мыло. Он опять попытался снять перчатки, сжав зубы от агонизирующей боли.