По пути в часовню Эдвард указал Марии на круглые зубчатые башни, высившиеся на каждом углу замка и сделанные из челмаркского камня. Мария живо всем интересовалась и пришла в восторг, узнав, что часовня состоит из четырех помещений, образующих крест.

Она нашла, что из парка открывается прекрасный вид на Дорсетское побережье, и предложила взобраться на одну из башен, чтобы получше все разглядеть.

Девушка подошла к узкой каменной лестнице, спиралью поднимавшейся вверх. Подъем оказался крутым; Эдвард уже очень давно не поднимался на башню, он спешил вслед за Марией, стараясь не отстать от нее и не показать, что его мучит одышка, но когда наконец встал рядом с девушкой на вершине башни, Мария в тревоге повернулась к нему и воскликнула:

– Мистер Уэлд, вам плохо?

– Нет, нет, – задыхаясь, пролепетал он.

– Но я же вижу! О боже, какая я беспечная! Я ведь не шла, а бежала вверх по лестнице! Умоляю, присядьте. Нет-нет, вы должны присесть, мистер Уэлд.

Мария усадила его на камни, а сама встала рядом на колени и принялась обеспокоенно вглядываться в его лицо. Он подумал, что озабоченное выражение придает ее чертам дополнительную прелесть, и почувствовал еще больший прилив любви. Но решил, что любовь его безнадежна. Он собирался поразить ее своим замком, а добился лишь того, что она теперь будет считать его стариком.

– Ничего страшного, – Эдвард попытался встать на ноги. Но Мария даже слушать об этом не пожелала. Она проявила очаровательную властность.

– О нет, мистер Уэлд, посидите немножко. Я настаиваю!

– Ну, если вы настаиваете… Мария зарделась.

– Извините. Но, право же, я немного обеспокоена.

– Меня восхищает, что вы проявляете заботу о бедном старике.

– А как же иначе? И потом никакой вы не старик! Это я вела себя глупо. Бежала по лестнице. Мама говорит, что я иногда делаю что-нибудь не подумав, и, боюсь, она права.