В спальню вошел Уолтер. Это был самый лучший муж на свете: приятной наружности, с солидным капиталом и – что самое главное! – тоже католик, как и она. Да они бы и не поженились, не будь он католиком. Мэри принесла ему хорошее приданое, и они даже приходились друг другу дальними родственниками – в Англии среди католиков такое встречалось нередко, ибо мало кто заключал браки с людьми, исповедовавшими иную веру.

Поглядев на жену, Уолтер явно встревожился.

– Мэри! Неужели? – воскликнул он. Она кивнула.

– Я не уверена, но может быть…

– Да вроде бы рановато…

– Я думаю, так всегда бывает.

– Позвать повитуху?

– Нет, пока не надо. Погоди немножко. А то она поднимет меня на смех… назовет паникершей.

Уолтер сел рядом с женой и взял ее за руку.

– Как странно, – пробормотал он, – что наш ребенок родится в замке!

– Да. Лучше бы он родился в нашем собственном доме.

– Как только ты будешь к этому готова, мы приобретем свой дом.

– Я хотела бы поселиться неподалеку от брата. В Гемпшире.

– В Ред-Райсе? – задумчиво произнес он. – Это превосходное место. И от Винчестера недалеко.

– Уолтер, но неужели ты сможешь осесть и жить на одном месте после всех твоих приключений в австрийских войсках?

– С тобой – да. Чтобы обзавестись семьей.

Обзавестись семьей… Она увидела прелестный дом, сад с аккуратно подстриженными лужайками, детишек, обступивших папу и маму… Это была приятная картина… да и последующие роды будут не такими тяжелыми, как первые. Повитуха говорила, что в первый раз труднее всего…

– У нас будет дом, – пробормотала Мэри, стараясь отвлечься от схваток, которые, как ей показалось, стали несколько чаще, – с часовней.

– Наверное, не очень благоразумно устраивать домашнюю церковь, любовь моя.