— Вам нет необходимости опасаться, госпожа. — Алекс, снова утратив преимущество, говорил грубо. — Пока вы будете вести себя безупречно, мои люди не будут насильничать над женщиной, находящейся под моей защитой.

— Ну, тогда я должна поблагодарить за эту защиту, — мягко сказала она.

— Не искушайте меня, Вирджиния. — Гнев вспыхнул с новой силой, и, резко отпустив ее подбородок, Алекс отступил.

— Не припоминаю, чтобы я дала вам право называть меня по имени.

— В вашем положении речь не может идти о каких-либо правах, и советую вам понять это как можно быстрее, прежде чем иссякнет мое далеко не безграничное терпение.

Этот момент показался Джинни наиболее подходящим, чтобы уступить. Полковник был убежден в ее нежелании оставаться в доме под его защитой. И ей необходимо лишь время от времени проявлять характер, чтобы поддерживать эту убежденность.

— И как же будет осуществляться мое пленение, полковник? Считаюсь ли я достаточно опасной, чтобы держать меня под стражей? — Она снова попыталась бросить вызов.

Дернувшийся мускул на щеке полковника говорил о многом.

— Вы ограничите свои передвижения согласно моему приказу. Если нарушите его, вам будет запрещено покидать пределы дома. Понятно?

— Вполне, полковник. — Джинни изобразила нечто вроде реверанса. Для того чтобы завершить свое дело, ей не придется нарушать приказ. Больше всего она боялась, что захватчики заставят ее покинуть поместье. Но чем ближе она будет к дому, тем лучше. До тех пор, пока рана Эдмунда затянется и он сможет бежать. Тогда и она сможет бежать.

— Будет ли мне позволено заняться сейчас своими делами? — скромно спросила она. — Смеркается, и я должна закрыть кур, прежде чем лиса выйдет на охоту. Лошади тоже нуждаются в уходе, надо подоить корову, полить огород.

— Сколько у вас скота? — Алекс нахмурился на мгновение он забыл о своем раздражении. Перечисленное ею, скорее, вменялось в обязанности служанки, нежели дочери лорда.