Фигура на крыльце лишь склонила голову. Что еще ей оставалось делать? Ведь за ее спиной не было армии с мушкетами, нацеленными на молчаливые ряды воинов, которые пришли, чтобы изгнать ее с земель, принадлежавших ей по праву рождения. Джинни всегда умело подмечала нелепое и смешное, из-за чего в более счастливые дни детства не раз попадала в беду. И сейчас весьма некстати оно снова проявилось: две сотни вооруженных мужчин против одной безоружной, беззащитной женщины. Губы ее изогнулись в усмешке.

За годы гражданской войны мужчина многое повидал. Он видел браваду, покорность, настоящее мужество, панический страх, но не мог припомнить ни разу усмешливого выражения на лице роялиста, когда армия нового образца приступала к выполнению указов парламента.

Он соскочил с коня и поднялся по ступеням, на ходу снимая перчатки.

— Ваше имя, госпожа?

— Это представление, сэр? Или допрос?

Ее серые глаза были такими же холодными, как воды Атлантического океана, бившиеся об Игольчатые скалы, стоявшие на страже этого водного пространства между островом Уайт и остальной частью Англии. «Она молода, — сказал он себе, — ей едва исполнилось двадцать. Высока для женщины, но стройная и гибкая, как ива». На ней было темно-синее платье из полотна ручной работы. Белый фартук подчеркивал узкую талию, которую он мог бы обхватить двумя руками. Золотистая кожа напоминала о летних днях, проведенных на воздухе. Он взглянул на ее спокойно сложенные руки и увидел тонкое золотое обручальное кольцо. Руки были такими же загорелыми, как и лицо, но кожа на них загрубела, что свидетельствовало о тяготах и лишениях.

Алекс Маршалл, младший сын графа Грэнтема, внезапно вспомнил о правилах приличия.

— Я полковник Александр Маршалл, госпожа.

— Это королевское имя неуместно для «круглоголового», полковник, — сказала она, не торопясь представиться в ответ.