Малькольм Бейн и Дункан обменялись понимающим взглядом; с тех пор как они встретились, это было первое проявление взаимопонимания. Они сняли с Грегора пояс и обе перевязи, осторожно отложили в сторону кинжал, отстегнули брошь, и поношенный плед сполз на талию. С курткой было сложнее: мужчины, с трудом расстегнув пуговицы заскорузлыми пальцами, освободили сначала здоровую руку, но когда Малькольм Бейн попытался снять рукав с раненой руки, Грегор громко застонал. Его ресницы задрожали, и он открыл глаза, которые лихорадочным янтарным огнем вспыхнули на побледневшем лице.

– Малькольм, какого черта ты делаешь, неуклюжий ты гоблин?! – прохрипел он сквозь плотно сжатые зубы.

– То же, что и всегда, приятель. Пытаюсь устранить беды, которые вы на себя постоянно навлекаете.

– Тогда просто разрежь рукав, – сказал Грегор слабеющим голосом.

Недовольно ворча, Малькольм с сожалением провел рукой по добротному, хотя и сильно потрепанному материалу зеленой куртки молодого лэрда. С видом человека, который идет против своих незыблемых принципов, он неохотно достал кинжал. Грегор старался не шевелиться, пока Бейн острым как бритва лезвием кромсал пропитанный кровью рукав. Наконец Грегор остался в белой рубашке, ткань которой стала такой тонкой от старости и многочисленных стирок, что Мег почти физически ощущала тепло его тела под ней. Во рту у нее пересохло, и она судорожно сглотнула, в то время как Малькольм неуклюже пытался развязать тесемки воротника рубашки. Ему это никак не удавалось, и он вновь воспользовался кинжалом. В мгновение ока Бейн снял рубашку с Грегора, обнажив мощный торс.

Было что-то первобытное в этих широких плечах, рельефных мышцах груди и золотистой блестящей коже, густо заросшей черными волосами. От темной поросли на груди вдоль стального торса вниз спускалась прямая как стрела дорожка из таких же черных волос, которая таинственно исчезала под складками килта. Мег перевела взгляд на его руку: неумело наложенная повязка разбухла и так пропиталась кровью, что множество багровых ручейков, подсохнув, оставили замысловатый узор на его коже.