– Но в конце концов, сударь, деньги принадлежат мне, и я просто поражена, что никто в банке даже не подумал об этом вспомнить. Я слишком хорошо знаю отца, чтобы предположить, что он не сделал необходимых распоряжений, обеспечивающих мою финансовую независимость. Почему не выполнили его волю?

– Насколько мне известно, все распоряжения были скрупулезно выполнены. До вашего замужества банк переводил вам пенсию на счет маркиза де Лозарга. Затем ваше приданое, сто тысяч ливров, то есть дивиденды, не считая части от продажи Берни, также регулярно переводились…

– Господину де Лозаргу? А почему не мне? Ведь я вдова, сударь.

– Я знаю, и все мы глубоко сочувствуем горю, которое вас постигло, но…

– Да я не прошу у вас сочувствия! Я хочу только вступить во владение тем, что мне принадлежит и на что маркиз де Лозарг не имеет никаких прав. Я, конечно, молода, но дееспособна и в своем уме, и нигде в кодексе Наполеона не сказано, что женщина, а тем более мать, может быть лишена своего имущества в пользу третьих лиц. Завтра я поеду в банк.

– Успокойтесь, умоляю, успокойтесь! В этом доме полно людей. Вас могут услышать…

– Это мне как раз безразлично. Пусть слышат! Они и так еще услышат обо мне!

– Но что вы собираетесь сделать?

Она с усталой улыбкой обернулась к нему:

– Прежде всего немного отдохнуть. Мне это просто необходимо.

– Ну конечно же, я ведь говорил… Прошу вас, позвольте предложить вам свое гостеприимство, по-дружески…

– Благодарю, но принять ваше предложение не смогу.

– Но почему? В конце концов, это же ваш дом!

– Вот именно «в конце концов». А кстати, вы женаты, принц?

– Увы, нет. Моя супруга вот уже почти пятнадцать лет назад покинула сей мир, и как-то сердце не лежало искать ей замену.

– Похвальные чувства, однако в таком случае вы поймете, что мне не пристало оставаться под одной крышей с одиноким мужчиной. В моем положении нужно заботиться о репутации.