Как ни печально было в этом признаваться, Рейлин понимала, что ведет себя как глупая девица, ослепленная блеском мужской красоты и опыта. В отношении ее и Джеффри все обстояло именно так, поскольку ему исполнилось тридцать три и он был на четырнадцать лет старше. Что может сделать девочка, чтобы противостоять сокрушительному обаянию мужчины с опытом?

Разумеется, нескольких мгновений в его присутствии оказалось достаточно, чтобы привести ее в состояние крайнего волнения. В Англии ее внимания добивался не один юный потомок аристократического рода, и теперь Рейлин было с кем сравнивать. Все эти галантные юнцы на фоне южного светского льва казались тщеславными пижонами и неоперившимися птенцами. К чести Джеффри надо сказать, что немного нашлось бы мужчин, способных потягаться с ним по части умения обольщать, обаяния, особой стати. Выглядел он просто потрясающе. А она еще спрашивала себя, почему оказалась столь уязвимой!

Несмотря на все принятые меры предосторожности, которые призваны были укрепить ее волю к сопротивлению, Рейлин не могла не давать себе отчета в том, что ее увлечение этим мужчиной стало серьезнее за то время, пока они считались мужем и женой. Ее влечению, несомненно, содействовали его недюжинное мужское обаяние и ослепительная внешность. Тем не менее она то и дело задавалась вопросом, не влияет ли на ее отношение к нему то положение, в которое она сама себя поставила. Правила игры, установленные Рейлин, в основном заключались в следующем: она могла смотреть, но трогать воспрещалось. Так ребенок смотрит на вазу с конфетами на буфетной полке: пирует глаз, но от этого только слюна течет сильнее.

Джеффри лениво скользил взглядом по ее телу, прикрытому одной батистовой ночной рубашкой; той же протоптанной дорожкой следовали ее воспоминания, восходящие к тому моменту, когда Джеффри, опираясь локтями о ложе, навис над ней для того, чтобы скрепить их брачный союз.