Хью очень бы удивился, узнав, что граф доволен женихом дочери. Даже если отбросить денежные соображения, такой славный лэрд был бы желанным супругом для любой девицы. На голову выше графа, широкоплечий, с грубоватым лицом, он вряд ли мог претендовать на звание красавца. Женщины наверняка не считают его таковым, подумал Кэмпбелл, но разве это имеет значение? Не рост и не ширина плеч выделяют Макдональда среди других, а выражение глаз, которые словно заглядывали вам в душу.

Граф вдруг с завистью понял, что отдал бы все на свете, лишь бы иметь его взгляд. Так смотрит человек, прошедший сквозь житейские бури, обретший уверенность в себе, мудрость, достоинство и самоуважение. Хью Макдональд словно говорил всему миру: «Я таков, каков есть, и не просите меня измениться».

Эти умозаключения вернули Кэмпбелла к тому, с чего начался разговор.

— Вы верите в дело якобитов? — прямо спросил он. Неслыханная смелость в те времена, когда о подобных вещах предпочитали изъясняться украдкой и шепотом.

Хью повернулся к нему.

— Я верю в себя, Кэмпбелл. Все силы я отдаю моему клану и моему дому, предоставляя другим возводить королей на трон.

— Тактичный ответ.

— Правдивый. Хотя я не настолько глуп, чтобы не понимать, что очень скоро такого ответа будет недостаточно. Боюсь, недалек тот день, когда нас станут ценить за политические убеждения, а не за наши заслуги.

— Вы полагаете, что до этого дойдет?

Если бы он так не думал, то не женился бы на дочери могущественного лорда южной Шотландии, не стоял бы сейчас у окна, глядя на невзрачную деревушку у самой границы с Англией и гадая о судьбе рыжеволосой незнакомки со сверкающими глазами.