— А я не верю тому, что о нем рассказывают.

— Он грабитель и убийца! Ты что, забыл о шестерых из нашего клана, погибших в последние месяцы?

— Примерно столько погибло и в их клане, ведь честь обязывала отца отвечать набегами на их набеги. Но ты не станешь отрицать, что Маккиннион храбрый, храбрее всех, о ком мы слышали.

— Этого я не отрицаю, но все равно ты не должен восхвалять его.

— Я уважаю его за смелость.

— Уважай сколько влезет, но моли Бога, чтобы тебе с этим человеком не встретиться, иначе придется уважать его, лежа в гробу.

Шийна кончила купаться, вышла из воды и выжала волосы, прежде чем заплести их. Она уже оделась, и тут Найел испортил так приятно начавшийся день сообщением:

— Нынче дядя Уильям возвращается. Шийна от страха зажмурилась.

— Ты уверен?

— Да.

— Держись поближе ко мне, Найел. Пожалуйста. Если он застанет меня одну, то снова примется за свое.

— Но тебе ведь удавалось избегать его после того, как он пригрозил тебе браком с Маккиннионом.

— И то правда. К счастью, отец решил насчет Макдоно, пока Уилли тут не было, и все уладил до его возвращения.

— А ты не против сэра Аласдера?

— Уж лучше он, чем Уильям. Но я пока что не замужем, и у дядюшки достаточно времени, чтобы напакостить. Боюсь, он здорово огорчится и начнет все делать назло.

— Почему бы тебе просто не поговорить об этом с отцом? Шийна решительно покачала головой:

— Уильям ото всего отопрется. Скажет, что я мщу ему за воображаемую обиду. Отец может ему поверить, ведь он знает, что я презираю Уильяма. А он ему доверяет. Уильям был любимым кузеном матери.

Шийне стоило бы прикусить язык. И зачем только она упомянула о матери? Она умерла через несколько дней после рождения Найела, и бедный юноша винил себя в ее смерти. Ему тяжело было говорить о матери. Сама Шийна никогда не была с ней особенно близка, оставаясь гордостью отца, а Найел, понятно, вовсе не знал ее.