Когда они дошли до вершины склона, в хвосте колонны раздались крики:

– Остановитесь!.. Ради Бога, остановитесь!

На сей раз Жербер обернулся и все остальные тоже. Путаясь в рясах, задыхаясь, размахивая руками и крича, догоняли колонну монахи.

– Что такое? – прошептал Колен с недовольным видом. – Забыли мы что-нибудь или эти монахи хотят присоединиться к нам?

– Ну, это вряд ли, – ответил Жосс Роллар. Он смотрел на приближающихся монахов, нахмурив брови. – У них с собой ничего нет, даже посохов.

Монахи догнали паломников и завопили так, что им вторило эхо в горах.

– Нас обокрали! Из плаща Сент-Фуа украли пять больших рубинов!..

Ропот негодования встретил эту новость, но Жербер сразу же занял позицию нападающего:

– Надеюсь, вы не предполагаете, что кто-нибудь из нас – вор?

Тот из монахов, что был выше ростом, со смущенным видом обтер широкое раскрасневшееся лицо, по которому текли тоненькие струйки, и развел руками:

– Заблудшие по дьявольскому наущению овцы иногда воруют. А паломники – тоже живые люди.

– Мы же не единственные паломники в Конке. Вчера… Воровство могло произойти когда угодно. Вы набрасываетесь прежде всего на бедных паломников, не задумавшись обо всем этом отребье, которое кривлялось и толкалось у вашей церкви позавчерашним вечером. – Жербер явно все еще переживал то вечернее приключение. Но монах принял еще более несчастный вид.

– Бродяги и фигляры ушли вчера с утра, как вы и сами знаете, а вчера во время шествия все камни были на месте, – возразил он.

После такого сообщения настала глубокая тишина. Между тем Жербер отказывался признать себя побежденным.

– Это не доказывает, что мы виноваты! Конк – это святой город, но это все же только город, населенный людьми.