– Ну а вот это как? – Уэстбрук попытался водрузить на голову Адама шапку, которая немедленно сползла тому на нос, закрыв глаза и уши.

– Ну и ну, – ахнула Джоанна.

– Мне и в голову не пришло, что он может оказаться таким малышом, – повернулся к Джоанне Уэстбрук. – В январе ему исполнится пять. С детьми мне не приходилось иметь дела, вот я и просчитался. – Он с задумчивым видом оглядел Адама. – Я полагал, что мальчик сможет сам о себе заботиться. Но что нужно такому малышу, я понятия не имею. На ферме мы работаем от зари до зари. А Адаму необходимо много внимания, как я посмотрю.

Джоанна осмотрела ссадину на лбу Адама и не удержалась от вопроса:

– Что с ним стряслось? Почему он так сильно переживает?

– Точно не знаю. Отец его умер несколько лет назад. Адам был тогда совсем еще маленький. А недавно он потерял и мать. Власти Южной Австралии в письме сообщили, что мальчик остался круглым сиротой. А поскольку я ближайший родственник, меня спрашивали, смогу ли я взять мальчика к себе.

– Бедняжка, – тихо посочувствовала Джоанна и положила руку на плечо малыша. – А от чего умерла его мать?

– Не знаю.

– Надеюсь, его не было при этом. Он еще так мал. Но видно, что ему пришлось пережить какое-то сильное потрясение. Что с тобой произошло, Адам? – спросила Джоанна. – Расскажи нам, пожалуйста. Тебе станет легче, если ты поделишься с нами.

Но вниманием мальчика, казалось, целиком завладел башенный кран, переносивший груз на корабль.

– Когда моя мать была еще ребенком, она пережила душевную травму, – начала рассказывать Джоанна. – Ей случилось увидеть нечто ужасное, и пережитый страх преследовал ее всю жизнь до конца дней. Не нашлось никого, кто смог бы помочь ей разобраться в пережитом, в укоренившихся давних страхах, и она не получила ни любви, ни сердечной теплоты. А они были так нужны ей. Воспитала ее тетка, имевшая отдаленное представление о нежных чувствах, и поэтому, как мне кажется, рана в ее душе осталась открытой. Мне думается даже, что те давние детские впечатления и свели ее в могилу.