Подъехавшего Фрэнка поразило обилие привязанных во дворе лошадей и двуколок. Цены у Финнегана были выше, чем в других пабах, и особого оживления здесь обычно не наблюдалось. В этом месте собиралась публика с достатком: состоятельные овцеводы и владельцы крупного рогатого скота заходили сюда посидеть и выпить в тиши и спокойствии. А через дорогу у Фейси торговля шла бойко. Там проводил время рабочий люд: работники ферм и стригали. Двор Финнегана был полон не часто, но только не на исходе октябрьского дня. Фрэнк удивился еще больше, когда обнаружил, что внутри полно народа.

– Все из-за нее, – пояснил Рис, кивая в сторону официантки. – Она начала здесь работать шесть недель назад. И с тех пор у старины Джо Финнегана от посетителей нет отбоя.

Фрэнк присмотрелся к ней. Женщине было далеко за тридцать. Лицо приятное, но неброское. Фигура не отличалась стройностью. Довольно простое платье едва ли могло разбудить воображение мужчины. Она подавала напитки и принимала деньги без обычных для официанток шуток и кокетства. И Фрэнк не мог понять, что в ней могло быть необычного и такого уж привлекательного, чем она могла поразить публику.

– Это из-за нее здесь столько народа? – спросил Фрэнк.

– Ее зовут Айви Дирборн, – ответил Рид. – Она рисует.

– Да что ты?

– Когда свободна, она делает зарисовки. Рядом с кассовой книгой лежит блокнот с карандашом, видишь? Теперь понаблюдай за ней. Скоро она возьмет их и нарисует кого-либо из посетителей.

– Они платят ей за это?

– Она делает это не ради денег и рисует не по чьей-либо просьбе, а по своему выбору. И никто не знает, кого она решит нарисовать и что за рисунок получится. Она рисует карикатуры, и они не всегда приятны. По ее словам, на ее рисунках люди получаются такими, какими они ей видятся. Посмотрел бы ты, как она меня изобразила! Толстым и ленивым коалой!

– Значит, она рисует правду, верно, Джон? – рассмеялся Фрэнк.