Выпили бульон, съели сосиски. Люся засмеялась — она вспомнила окончание фильма «Доска»: двое принесли доску туда, куда они ее несли, — на строительство дома. Закрыли ею последний просвет в полах и приколотили. Даже постучали по ней каблуками, попробовали, крепко ли. Слышат — мяучит котенок, решили, что он в подполье. Проломали в доске дыру, потом и всю доску разломали и начали заглядывать в подполье, искать котенка, а он сидел сзади.

— Кошмарно им не повезло.

— Хуже не бывает, — согласился Николай Иванович.

— Тебе часто не везло?

— Постоянно.

— Может, сам виноват?

— Я не целеустремленный.

— Ты лирик, теперь знаю. — Люська оглядела кафе. — В ресторане, наверное, лучше — играет музыка и танцуют. Я никогда не была. Хочу быть взрослой. Сейчас какая?

— Думаю, взрослая.

Когда вышли из кафе, Пеле еще занимался костью, и так старательно, будто вытачивал что-то. Кость давно уже была гладкой до сухости.

— Нам пора. — Люся вынула у него из лап кость и бросила в решетку водостока. Пеле возмутился. Люся достала из кармана куртки пластинку жевательной резинки, сунула ему в пасть, сказала:

— Я не жую, мне надоело. А ты как?

— Я не пробовал.

— Хочешь?

— Потом, если купишь, мне джинсовый костюм.

— Договорились, — совершенно серьезно сказала Люся. Она не воспринимала его как из далекого прошлого.

— Я старый и одинокий, — сказал Николай Иванович Люське. — У меня все уже в прошлом.

— Ходи в ресторан и танцуй, — весело сказала Люська. — И ты теперь не одинокий, забыл?

— Забыл, — тоже весело откликнулся Николай Иванович.

С ним Люська, и нет больше одиночества, нет печальных дней.

Прохожий сказал:

— Ваша собака подавилась.

— Она не подавилась, — ответила Люська. — Она жует резинку.