— Давайте деньги, а то в магазины понаедут покупатели, и я не пробьюсь в очередях. Буду потом мигренью страдать.

Николай Иванович, стоя в очередях, как ни странно, не испытывал раздражения: он лишний раз общался с людьми, с их проблемами и переживаниями. В очереди ты, как нигде, не одинок.

Николай Иванович коротко, но незаметно вздохнул, дал деньги Зое Авдеевне и ушел на работу.

После окончания войны он был регистратором в поликлинике, секретарем народного суда, работал в библиотеке на раскладке книг. С возрастом стало трудным разносить по стеллажам книги, и он перешел кладовщиком на склад строительного управления. Здесь большую часть времени сидел в неподвижности: не только физической, но и душевной. Казалось, что так будет лучше.

Сегодня на работе Николай Иванович с надеждой думал, что к тому времени, когда появится Люська, Зоя Авдеевна купит все в магазинах, успеет сготовить обед и уйти восвояси. Зоя Авдеевна досконально изучила Николая Ивановича: в магазинах была долго, посидела в подъезде с Нюрой тоже долго, помогла одним жильцам выколотить от пыли ковры и только тогда поднялась в квартиру и уже с выжидательным лицом приступила к готовке обеда.

Николай Иванович окончил работу, опломбировал склад, в замки вложил записочки — число, месяц, год и личная подпись, таков порядок, — и пошел домой.

Войдя в квартиру и обнаружив Зою Авдеевну, робко откашлялся, спросил:

— Вы еще здесь, Зоя Авдеевна? — хотя и спрашивать не требовалось — Зоя Авдеевна была перед глазами.

— Я не могу кувыркаться между магазином и кухней, — ответила Зоя Авдеевна.

Николай Иванович не стал уточнять, зачем надо обязательно кувыркаться: не в его характере что-либо уточнять. Ну и конечно, вскорости — настойчивый звонок в дверь. Николай Иванович спешит сам открыть: слабая надежда — вдруг все еще как-то обойдется, образуется.

— Трой, — говорит Люся и показывает на одного из мальчиков. — Атомщик. Кирюша, — и показывает на другого. — Историк. Они меня проводили. — У Люськи в ногах стоит Пеле, она его сжала ботинками.