– Побойся Бога, что ты говоришь! – воскликнула в ужасе миссис Нид.

В глазах Кейт заплясали чертики.

– Да, это ужасно, я согласна. Но ведь нищим не дано выбирать, и я решила, что разбогатеть или, по крайней мере, добиться независимости гораздо важнее, чем сохранить свои аристократические замашки. Нет-нет, Сара, не перебивай меня! Ты же знаешь, что мне не хватает образования. Я не изъясняюсь по-итальянски и не играю на пианино, не говоря уж об арфе! И даже если бы нашлись такие родители, которым вдруг взбрело бы в голову обучить своих детей испанскому языку, я не думаю, что им хотелось бы, чтобы их дети изучали язык испанских солдат, а ведь никакого иного я не знаю. С другой стороны, я умею шить, накладывать грим и делать отличные прически. Однажды, когда миссис Астли собиралась на бал, я сделала ей такую прическу, что глаз не отведешь, в то время как парикмахер сооружает у нее на голове нечто невообразимое. Поэтому…

– Нет, – заявила миссис Нид тоном, не допускающим возражения. – Пей-ка свой чай, ешь хлеб с маслом и прекрати молоть вздор! В жизни не слышала ничего глупее! И не говори мне больше о том, что стеснишь меня или моего мужа, поскольку ты нам как родная. Мне обидно слышать от тебя такие слова, мисс Кейт!

Кейт взяла руку Сары и прижалась к ней щекой.

– Нет, нет, Сара! Ты прекрасно знаешь, как я тебя люблю, но было бы бесчестно злоупотреблять твоей добротой. И стоит мне только подумать о том, какую ношу ты на себя взвалила – ведь тебе приходится заботиться о своем свекре и кормить его многочисленных внуков, а также вести свой дом, – как мне становится стыдно за то, что я, пусть даже ненадолго, остановилась у тебя. Но я же не могу жить у тебя вечно, моя дорогая, ненаглядная Сара! Ты и сама понимаешь, что не могу!

– Конечно не можешь, – согласилась миссис Нид. – Не годится молодой незамужней девушке жить в доме, где есть молодые мужчины.