— Извини, Сэм, я вовсе не хотел тебя обижать, — через силу произнес Боуден. — Но я с ума схожу при мысли о том, что Саванна живет невесть где, вместо того чтобы переселиться в Новый Орлеан или к Элизабет.

— К моей матери? — фыркнула Саванна. — Вести респектабельный образ жизни? Нет уж, благодарю покорно. Ведь с тех самых пор, как мне исполнилось восемнадцать, она не оставляла мысли выдать меня за того лавочника, очень умного и очень серьезного, по ее мнению, человека.

Боуден поморщился. Элизабет О'Раук, мать Саванны, одна из самых приятных и милых женщин в округе, так и не получившая доступа в светское общество, страстно желала для своей дочери другой жизни. Она никак не могла принять во внимание доводы дочери, наотрез отказавшейся от замужества и респектабельной жизни, считая их просто нелепыми.

— Послушай, — начал он миролюбивым тоном, — неужели мы не можем зайти к тебе поговорить? — И тихо, но с решимостью во взгляде добавил: — И опусти, пожалуйста, винтовку, чтобы нам обоим потом не пожалеть.

— Такие, как ты, просто напрашиваются на выстрел, — скривив губы в усмешке, ответила Саванна.

— Это уж точно, — тоже с усмешкой поддакнул Боуден. Некоторое время она пристально смотрела на него, затем с беспечным видом повесила винтовку на плечо.

— Ладно, входи, но предупреждаю — никаких шуточек! Я больше не позволю себя провести, как это ты сделал в прошлый раз, когда был здесь!

И, повернувшись, Саванна быстро направилась к строению с вывеской, взбежала по ступенькам на шаткое крыльцо и скрылась за дверью.

Внутри таверна не выглядела такой обшарпанной, как снаружи, и хотя не могла претендовать на элегантность, здесь можно было жить, и даже с некоторым комфортом. В доме все поражало чистотой, особенно деревянные полы, тщательно выскобленные и вымытые до белизны; сосновые столы и стулья были отполированы до блеска.