— Я знаю, — внушала ей мать, — наше положение не позволяет тебе выбрать достойного тебя жениха, но лавочники и зажиточные крестьяне, люди вполне порядочные, почли бы за честь взять в жены такую девушку, как ты.

После одного из таких разговоров Саванна и покинула дом.

Она ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть. До чего же ей не хотелось возвращаться в Кампо-де-Верде! И вовсе не потому, что она не любила мать. Но стоило подумать о респектабельном лавочнике, которого ей прочила в женихи Элизабет, как Саванне становилось тошно, так же как при мысли о скучных, однообразных занятиях, по мнению матери, обязательных для женщины. Как ни странно. Саванне больше была по душе отчаянная борьба за существование таверны, чем навязываемая ей Элизабет домашняя рутина. И только страх перед негодяями вроде Майкейи, которому девушка не в силах была противостоять, гнал ее обратно в Кампо-де-Верде, хотя при воспоминании о жизни там Саванна не испытывала ничего, кроме уныния.

Саванне казалась удивительной тяга матери к респектабельности. Ведь большую часть жизни она провела в глухом, отторженном ото всего мира месте. Стоило Саванне подумать о скуке, которая ждала ее в Кампо-де-Верде, и она уже готова была сказать Боудену, что никуда не уедет отсюда. Но тут перед ее мысленным взором появилось искаженное болью лицо Сэма, и благоразумие взяло верх над эмоциями. Она не должна подвергать риску ни себя, ни Сэма. А Майкейя здорово струсил, это было написано на лице бандита, когда Боуден ткнул его винтовкой в спину. Вспомнив об этом. Саванна невольно усмехнулась. Теперь он не скоро сюда заявится, и нечего думать об этом ублюдке. Возможно, она никогда больше его не увидит. Саванна, однако, ошиблась в своих предположениях.