Сначала она устроила нам экзамен. Купила в книжном магазине набор открыток с изображением собак, разложила их на столе и попросила назвать породы. Эсвэ назвал овчарку, дога и эрдельтерьера. Этих собак он видел во время прогулок. Я спутал боксера с бульдогом, московскую сторожевую с сенбернаром, но зато черного терьера назвал точно, потому что примерно полгода назад этот добродушный на вид песик чуть-чуть не оторвал мне полу плаща, когда я хотел его погладить. Тамара заявила, что первый экзамен мы сдали на троечку и то с натяжкой, и посоветовала еще потренироваться. Как выяснилось позднее, она просто оттягивала время.

На очередном нашем совете Тамара провела беседу о сложности воспитания щенка. Потом кратко обрисовала круг обязанностей, которые мы должны будем строго выполнять, если вдруг у нас когда-нибудь появится собака. К тому времени я уже знал, что жена мечтает о доберман-пинчере коричневого окраса, но заводить не торопилась: ждала, когда подрастет Сережа. И в то время, как Эсвэ относился к каждому обсуждению с полной серьезностью, я в душе улыбался. Дело в том, что я уже договорился о приобретении щенка. И именно доберман-пинчера. И именно коричневого. В этой секретной операции помогала мне Галина Алексеевна Кулькова, обладательница великолепного дога — неоднократного победителя выставок. У Галины Алексеевны было много знакомых в клубе собаководства, и она познакомила меня с Женей Розенбергом, в то время председателем Московского клуба любителей доберманов. С Женей у нас был долгий разговор, который в основном сводился к тому, достаточно ли серьезно продуман в семье вопрос о приобретении собаки этой породы и есть ли у нас возможности нормально воспитывать ее. Я заверил его, что все давно обсуждено и согласовано, а в семье ждут не дождутся, когда появится новый жилец.

— Хорошо, — сказал Женя, — ждите второго мая. Из Горького привезу вам щенка.

— Почему из Горького? — удивился я.