Раздался тихий стук в дверь, и я, быстро пройдя по мягкому ковру спальни, открыла дверь горничной, которая принесла мне кофе. Она улыбнулась, очевидно, не считая чем-то особенным то, что английская девушка проводит все дни в своем номере.

Я отнесла поднос на маленькую террасу и села там пить кофе, сожалея о том, что сейчас не восемь часов, а только шесть, и что я не могу принять свои таблетки и отправиться в постель. Таблетки были для меня спасением, они вводили меня в глубокий ступор, избавляя от сновидений и ночных кошмаров, которые заставляли меня просыпаться в поту, кричать от ужаса и заново проходить сквозь собственный ад.

Допив кофе, я легла на кровать. Если бы только можно было повернуть назад стрелки часов. Как часто я мечтала об этом? Каждый день? Каждый час? Вернуться обратно в тот день, когда у Фила была вечеринка, к ярким огням, к веселью и смеху – вернуться и остаться там. Нет, выйти в темноту и… Вечеринка была интересной, у Фила все вечеринки такие. Розалинда сияла, в ушах и на шее у нее сверкали бриллианты, и Гарольд смотрел на нее с рабской преданностью. Розалинде, говорила наша тетя Гарриет, повезло в жизни. Странно, что успеха добилась Розалинда, потому что в детстве более удачливой всегда была я, – правда, тогда она не была Розалиндой. Роуз Лукас и тогда была склонна к приступам раздражения, хотя теперь всемирно известная кинозвезда, жена миллионера, могла позволить себе беспричинные приступы раздражения. Когда мы были детьми, Фил часто довольно грубо говорил ей: «Когда ты прекратишь орать и визжать, тогда будешь играть. Нельзя все всегда делать по-своему».

Но она делала. В шестнадцать лет она стала моделью, в семнадцать выступала на телевидении, в восемнадцать – получила свою первую маленькую роль в кино, в двадцать – стала звездой, а в двадцать три – вышла замуж за влюбленного в нее старого Гарольда, который, следует отдать ему должное, имел по меньшей мере миллион фунтов, а если верить Филу, то и значительно больше.