В ту ночь на Ассамблее Макрив подрался с вампиром. Никогда Мари не видела ничего подобного. Как он был хорош, как двигался. Драке помешала валькирия, но Мари могла бы наблюдать часами за тем, как сражался Макрив.

Заметив, что тело Макрива напружинилось, она проследила за его взглядом. Там, у дальней стены, стоял саркофаг – первый увиденный ею в реальности. Внутри мог находиться головной убор!

Они оба бросились вперед, столкнувшись у самого саркофага.

С рычанием он схватил ее за руки, чтобы отшвырнуть в сторону, и уже впился глазами в гробницу, но вдруг ошеломленно замер и нахмурился. Глядя ей прямо в глаза, ослабил хватку.

– Играешь со мной?

Его ладони заскользили вниз по ее рукам и замерли на ее бедрах.

Она сделала судорожный выдох.

– С чего ты взял, что я колдую?

Она чувствовала прилив адреналина, но не могла его сконцентрировать. Особенно сейчас, когда даже через шорты ощущала… тепло его грубых ладоней.

– Сто восемьдесят лет я не прикасался к женщинам. – Он придвинулся к ней. – Даже не смотрел на них, а теперь вот не могу оторвать рук от какой-то ведьмы, – прохрипел он ей в ухо. – И думаю, что просто умру, если немедленно не поцелую. – Тут его лицо исказила маска гнева, и он отшатнулся. – Конечно, это колдовство.

Макрив хотел поцеловать ее? Но почему? Ведь все это время он был верен своей погибшей подруге. Эта мысль согревала Мари, хотя где-то позванивал тонкий колокольчик тревоги.

А что, если она и впрямь наколдовала? Элиана как-то сказала ей, чтобы проявляла осторожность в своих желаниях. Когда Мари кивнула, Элиана добавила: «Нет, в самом деле. Будь осторожна. Мы не знаем возможностей твоей колдовской силы. Многие ведьмы способны осуществлять свои желания одной силой мысли».