Первой в «священный портал» вошла похожая на мышку маленькая женщина – ее тюрбан слегка сбился набок. Ее растрепанный вид был вполне объясним: время приближалось к одиннадцати, а после этого часа даже сам принц-регент не рискнул бы появиться в Собрании.

Должно быть, ее подопечная невероятно уродлива, раз ей потребовалось столько времени на туалет, подумал Джаред. Он оторвался от стены, приготовившись увидеть очередную «несчастненькую», но тут дверь широко распахнулась – и в фойе вошла невысокая девушка, закутанная в черную бархатную вечернюю накидку.

Она тряхнула головой, скидывая капюшон, и Джаред с присвистом выдохнул. У нее были черные, как ночь, волосы, пронизанные золотыми искорками, словно подсвеченные изнутри. Волосы ниспадали каскадом соблазнительных локонов из узла на макушке, а нежную белую шейку ласкали отдельные тонкие завитки.

Джареда пленило ее лицо, он не мог оторвать от него взгляд. Брови цвета воронова крыла изгибались над чуть раскосыми глазами цвета старинных золотых монет. Густые черные ресницы, дерзкий носик, темно-розовые губы и упрямый острый подбородок – все восхитительно смотрелось на этом небольшом личике. Девушка окинула взглядом помещение, глаза ее задержались на Джареде, и высоко на нежных щеках вспыхнули два красных пятна.

Взгляд сделался надменным, одна бровь насмешливо приподнялась, и Джаред в замешательстве отвернулся. Кто эта девушка? Почему она так откровенно высмеивает его?

В этот самый миг лакей помог девушке снять накидку, и маленькая мышка ахнула, увидев платье, до сих пор прятавшееся под роскошным бархатом.

Даже сильные духом мужчины бледнели, когда лорд Сторм смотрел на них в свой знаменитый монокль. Значительно увеличившийся в размерах глаз пристально рассматривал платье из темно-золотистого шелка – цвет, какой не осмелится надеть ни одна дебютантка, тем более в «Олмак»; его простой покрой подчеркивал совершенство хрупкой фигурки. Крохотные рукава-буфф прикрывали сливочно-кремовые плечи, а дальше ткань словно обрывалась в глубокий квадратный вырез, не делающий чести модистке: местами он морщинился и заламывался неаккуратными складками, а несколько чересчур больших стежков бросались в глаза даже несведущему наблюдателю.