Лицо Джона ничем не отличалось от лица Роберта, и казалось, Роберт смотрится в зеркало. Но стоило приглядеться повнимательнее, и можно было без труда уловить разницу между братьями. Во взгляде Джона всегда сквозил цинизм, а губы постоянно кривились в насмешливой или издевательской улыбке. Сейчас его глаза угрожающе поблескивали. Слуга предусмотрительно попятился и, не желая становиться между братьями, остался за порогом открытой двери.

– Тебе, Джон, известно, как я поранился, – усмехнулся Роберт и оперся о стол. – Значит, ты все еще продолжаешь называться моим именем, когда соблазняешь девушек? Ты не чувствуешь себя мужчиной настолько, чтобы нести ответственность за свои поступки? – У него сжались кулаки, и он пожалел, что после расправы отца так слаб и беспомощен. Отвратительный смех Джона привел его в негодование, и Роберт нашел в себе силы отодвинуться от стола.

– Бедный Роберт, – с издевкой усмехнулся Джон, склонив набок голову и раскачиваясь на каблуках. – Ты опять оказался не в том месте в нужное время? Клянусь, брат, у тебя вошло в привычку совершать благородные поступки!

– С этим покончено, Джон. Никогда больше я не буду отвечать за то, чего не делал. С этого дня ты сам будешь получать награды за свои поступки. И если пропасть между тобой и отцом станет шире, это только твое дело.

– Вот как? – Джон подошел ближе и с руки, державшей меч, отбросил за плечо полу синего бархатного плаща, так что серебряные нити отделки блеснули на солнце, светившем в открытые окна. – Эта мысль доставляет тебе удовольствие, не так ли? Если бы не ты, ничто не отделяло бы меня от отца! – В гневе Джон не замечал, что у Роберта дрожит голова, и жгучие слова потоком хлынули из него. – Ты всегда стоял между нами! Роберт старше, Роберт умнее, именно Роберт будет наследником!

– Ты обвиняешь меня в том, к чему я не имею отношения, – оборвал его Роберт, – но не берешь на себя вину ни за то, что сделал сам, ни за то, что много раз не слушался отца. Ты трус, Джон, ты так и не научился отвечать за собственные поступки.