Усталым голосом секретарь герцога с холодным безразличием зачитал имя девушки, и Элспет вдруг захотелось убежать. Долгое время саксы находились в железном кулаке у жестоких правителей и отлично знали, что могло произойти в подобном случае. Элспет боялась, что герцог тоже будет безразличен или, хуже того, сердит, что он бросит ее в подземелье замка или, быть может, даже казнит и ее, и ребенка. Такое не раз случалось, но люди клялись, что новый хозяин справедлив и даже милосерден. Суровый герцог был приверженцем Вильгельма, короля Нормандии, и получил этот замок за верную службу. «Вдруг он окажется таким же жестоким, как Вильгельм?» – спрашивала себя девушка.

Отец подтолкнул Элспет вперед, и она замерла, прикрыв длинными ресницами потемневшие от страха голубые глаза.

– Вы Элспет, дочь кузнеца Хэма? – задал вопрос секретарь, стараясь скрыть от своего господина раздражение.

– Да, – почти шепотом ответила девушка.

– С какой просьбой вы пришли?

Облизывая сухие, запекшиеся губы, Элспет колебалась, разрываясь между желанием убежать и пониманием того, что жизнь ее ребенка будет зависеть от размера содержания, которое она могла бы получить. А если бы отец ребенка признал его своим, ребенок был бы под защитой его имени. В конце концов, рассудив, что быстрая смерть от рук герцога будет лучше, чем умирание от голода и холода, девушка подняла голову и через широкий стол посмотрела на лорда де Бофора, крупного мужчину с почти такой же широкой грудью, как у одного из быков отца Элспет, и с серо-стальными волосами, обрамлявшими высокий лоб. Но когда Элспет взглянула в ясные серые глаза герцога, который с бесстрастным выражением чисто выбритого лица ожидал, когда она заговорит, мужество покинуло ее.

– Я прошу, чтобы отец моего ребенка заботился о нем, милорд. Он отказывается признать сына.

Лорд де Бофор, сидевший в украшенном резьбой кресле, выпрямился, острым пронзительным взглядом посмотрел на девушку и низким приятным голосом спросил: