– Я не трогаю невинных женщин, красавица, – коротко отрезал он.

– О, как вы благородны! – Кэтрин покраснела. – Вы просто нападаете на незащищенные замки, верные королю Вильгельму, а не на невинных женщин! Объясните мне, сэр Рыцарь, почему вы пришли грабить земли человека, присягнувшего Вильгельму?

От усмешки этого высокого рыцаря у Кэт перехватило дыхание, а его последующие слова и многозначительная улыбка до смерти напугали ее.

– Присягнувшего Вильгельму? Да, красавица, но не сдержавшего клятву! Уолтер Челтенхем – подлый изменник и верен только самому себе!

– Лжец! – бросила Кэт. Неверие превратилось в злость, и, широко размахнувшись, она ударила ладонью по гладко выбритой щеке норманна. – Нормандская свинья! – Девушка отвела назад другую руку, собираясь еще раз проделать то же самое, но от железной хватки, остановившей ее движение, ей на глаза навернулись слезы, и она едва не задохнулась от боли.

Но болезненная хватка была ничем по сравнению с пронзившим ее убийственным взглядом темных глаз. «Норманн не простит, что я набросилась на него перед лицом его подданных», – подумала Кэт. Она испугалась, что поплатится жизнью за свои слова, и, решив, что ее дурной характер дорого обойдется ей, закрыла глаза, ожидая удара. Однако удара не последовало, и Кэт осмелилась взглянуть на человека, крепко сжимавшего ее запястье, – он мрачно смотрел на нее, на его худой щеке подергивалась мышца, а губы были сердито сжаты.

– Вы слишком много себе позволяете, – наконец сказал он. – Думаю, вы заслуживаете менее вежливого обращения.

Заломив Кэт одну руку за спину, он поставил ее перед собой и подтолкнул к главному зданию замка. Она сдержала стон, не желая выдавать свою боль, и двинулась вперед. При виде разгрома, учиненного в зале, Кэт широко раскрыла глаза. Столы были перевернуты, на полу, устланном соломой, лежали тела, и вытекшее из винных бурдюков красное вино смешалось с темно-красной кровью убитых. Кэт не смогла сдержать рыдания, когда узнала кое-кого из погибших.