— А я завидую сестрицам. Эйприл изумленно расширила глаза.

— Да-да. Они могут испытать то, что не дает нам скучная цивилизованная Франция, где каждый клочок земли поделен и обжит.

— Что испытать? — интерес Эйприл был неподделен.

— Приключения!

Глаза Эйприл стали совсем круглыми. — Кто, как не я, готов встретить опасность лицом к лицу? Кто на свете больше меня жаждет приключений? — Эстер откинула голову, расправила плечи.

Порыв прохладного соленого ветра освежил ее щеки, проник за вырез платья. Она глубоко вдохнула морской воздух.

— Ты знаешь, что я вместе с братом брала уроки фехтования и могу защитить себя. Я согласна принять вызов от любого мужчины и с ним сразиться. Но нет, эта ханжа-королева спроваживает меня в дряхлую Францию, изъезженную вдоль и поперек. И для чего? Чтобы я родила наследника какому-то уродливому графу.

— А я благодарна судьбе и нашей королеве, что отправляюсь в цивилизованную страну, — попыталась поспорить Эйприл. — Да и граф де Белью не так уж плох. Давай еще раз взглянем на миниатюру. Она при тебе?

Эстер запустила руку куда-то в глубины своего дорожного плаща, пошарила в бесчисленных карманчиках и наконец извлекла на свет божий заключенное в изящную овальную рамку миниатюрное изображение французского дворянина.

С портрета на девушек глядел граф Савон Форжер де Белью, тридцати лет от роду, с рыжеватой и изрядно поредевшей шевелюрой и такого же цвета усиками под выпирающим вперед хищным носом. У него было худое, словно изможденное страданиями лицо, а глаза черны, как самая темная ночь. Что выражают эти глаза, понять было невозможно, но то, что в них нет и искорки добра, ясно было сразу.

— Он хорош собой, разве ты не находишь, Эстер? — воскликнула Эйприл, весьма неумело пряча отвращение, которое невольно вызывала в ней внешность де Белью. Изо всех сил она старалась подбодрить кузину. — Просто художник был несправедлив к нему. Может быть, он почему-то рассердился на графа и рукой его водил неправедный гнев. Как легко какому-то мазиле исказить то, что он видит перед собой в натуре.