Юный Адам подарил сестре золотое кольцо с выбитым на нем гербом Лесли и выгравированной надписью «Дорогой сестренке Джанет от Адама».

Джанет поднялась со своего места, подошла к мальчику и поцеловала его в щеку:

— О таком брате мечтает любая сестра. Адам вспыхнул и смущенно заерзал на стуле. Джанет тем временем вернулась к подаркам. На последнем подносе лежало удивительно красивое женское седло.

— О Руди! — воскликнула она, не сдерживая своих чувств. — Какая прелесть!

— Согласен, по этот дар не от меня, сага, а от твоего отца.

— Но ты же говорил, что приготовил мне еще один подарок, а это был последний поднос…

— Нет, вы видели эту жадину? — воскликнул Патрик.

— О, пап, прости, — рассмеялась девушка. — Замечательное седло!

— Но к седлу полагается и еще кое-что, дорогая. Пойдемте-ка все на веранду и посмотрим, что подарила бабушка.

Все объединенное семейство перешло на веранду. Там стояла, перебирая копытами, красивая кобыла белой масти. Под уздцы ее держал молодой негр. На нем были ярко-красные атласные шаровары и желтый тюрбан с белым плюмажем. В левом ухе красовалась золотая серьга. Голый торс его был намазан маслом и блестел па ярком солнце.

— Кобылу зовут Вереск, — сказал Патрик.

— А это, — подал голос Руди, положив руку на плечо негра, — Мамуд. Он приручен и обращен в христианство. Вот это и есть мой сюрприз. Я купил его с одного торгового судна в нашей гавани на прошлой неделе. Он оскоплен и, таким образом, стал евнухом.

Джанет была в восторге от этого подарка, чего, однако, нельзя было сказать о Мэри Маккей. Больше того, добрая женщина пребывала в ужасе.

— Черен как вороново крыло! Он накликает па нас беду, — проговорила она. — И о чем только думал жених, делая своей невесте такой подарок?

Мамуд настороженно взглянул на старую шотландку, мгновенно почуяв в ней врага.

— Не говори глупостей, бабушка. Негры сейчас входят в большую моду.